Индейское лето для гостя из Горного Алтая

Акай Кине
13.08.2013

Просмотров:

2737

Ровно два года назад — в пятницу, 12 августа — мы проводили на высокогорном плато Укок обряд защиты этого священного места с гостями из Южной Америки. К нам приехали вожди четырёх индейских племён из местности Сьерра-Невада-де-Санта-Марта, расположенной в Колумбии. Представителей южноамериканских племён коги и аруако считают хранителями священных мест, и свою историческую миссию они видят «в спасении мира через сохранение ещё не тронутых человеческой цивилизацией уголков природы».

Я напомню, перед своей поездкой в горы Алтая они рассказали о том, что намерены провести в разных странах ритуальные моления в защиту всей Земли, а начать решили именно с Алтая. Называя себя «старшими братьями» современного человечества, вожди аруако, коги, уива и канкуамо всерьёз обеспокоены экологическим состоянием планеты и духовным уровнем современной цивилизации. Находясь у нас в Горном Алтае, они сделали мне приглашение, и в начале лета я оказался в Колумбии.

В стране, названной именем первооткрывателя Америки, я оказался в малодоступных местах, куда въезд чужестранцам закрыт со времён Колумба. Мне предложили участвовать в ритуале, посвященном сохранению Земли. Во владениях племени уива мы находились в окрестностях городка Ваделупар на сакральной территории, свободной от любого вмешательства человека в природу. Если же смотреть шире, эта местность — в горах Сьерра-Леоне, где живут все четыре племени, от которых к нам на Алтай приезжали их предводители.

Как только я пришел к старейшинам племени коги (их называют mamos), они меня обступили, и я почувствовал уважительное отношение с их стороны. Старейшины и хранители древних традиций, они же шаманы, решили провести обряд моего посвящения в mamos — одного из всех, кто приехал к ним из России. Два племени – коги и аруаки – считаются истинными хранителями древних знаний и тех традиций, которые завещаны предками. Признавая, что с недавних пор они заметно «обиспанились», представители племени канкуамо добровольно объявили, что шаманы-коги будут теперь хранителями их сокровенных знаний и духовными наставниками.

Первое, что удивляет во владениях индейцев Колумбии, это храмы, которые называют мужскими и женскими, и стоят они отдельно друг от друга. По древней традиции, два великих начала, на которых держится вся земная жизнь, не должны перемешиваться. И много другого, не менее интересного, я услышал за двое-трое суток общения с mamos. Моления в храмах идут временами без перерыва, без сна. Общаясь со своими сородичами, mamos ведут разговоры об устройстве Вселенной и окружающей нас природы, о животном и растительном мире, о природе зла. В отличие от просвещенного Запада, индейские шаманы видят корень зла в сексе и желании человека обладать тем, что ему в действительности не принадлежит.

Я находился среди гостей, приехавших на молебен из стран Центральной Америки, Мексики, Канады, Бразилии, Аргентины… Мне рассказали о 12-ти племенах, живущих далеко в Амазонии, и о том, как один из их представителей шёл пешком 10 дней по джунглям, шёл в одиночку, чтобы попасть на самолёт рейсом в Колумбию. И такое паломничество у него уже не первый раз. Он считает личное участие в молебнах на земле Сьерра-Леоне глубокой внутренней потребностью, и, наблюдая, как они проходят, я начинал его понимать.

Молодёжь в эти три дня молча наблюдает за всем происходящим. Никто не думает во время молебна о развлечениях и праздном времяпрепровождении, мысли всех устремлены к Небесам. Молодые люди не знают, что такое алкоголь — по решению духовных наставников все четыре племени отказались от употребления спиртного, оно под запретом на их территории.

Я вспоминаю сейчас, как мы шли по поселку, и один из торговцев, по происхождению из канкуамо, попытался предложить пива сопровождающему нас проводнику-коги, но не успел он это сделать, как кто-то из аруаков очень жёстко пресёк его попытку. И я видел, как торговцу пришлось после этого извиняться. Он нарушил закон, установленный их вероучителями, и на него смотрели как на безбожника, пустого человека и вероотступника.

Среди нас был ученый из академического института имени Д.С.Лихачева, москвич Вадим Рябиков. Он попытался отойти подальше в сторону от поселения, чтобы сделать пробы воды и по ним определить состояние природной среды. Вскоре пришли пограничники и сразу обратились к старейшинам-mamos: кто-то чужой бродит поблизости от их поселения. Дело в том, что одежды у местных индейцев — только белые, а Вадим был одет в тёмное, и это сразу привлекло внимание пограничников. Меня же удивило в этой истории почтительное отношение военных к статусу mamos: они не стали задерживать незнакомца, посчитав своим долгом сначала сообщить об этом старейшинам-шаманам.

Mamos объяснили пограничникам, что это их гость. И после этого пограничники стали сопровождать нас во всех передвижениях по горам Сьерра-Леоне, хотя никто их не просил об этом. В отличие от наших «силовиков» и секьюрити, привыкших выставлять свою работу напоказ, колумбийские пограничники делали ее незаметно, и я отметил для себя их удивительную доброжелательность. Я общался с ними на языке жестов, но, как ни странно, они принимали меня за своего, чем вызывали некоторую зависть со стороны москвичей, входивших в состав нашей группы.


И когда mamos попросили меня провести вместе с ними священный ритуал, они доверили мне говорить как сыну их земли. Это был трогательный момент. Я проводил алтайский обряд с использованием можжевельника (арчына) и белого молока. Казалось бы, так далеко никто ещё не проводил наш обряд, но никаких расстояний я не чувствовал, находясь в окружении гор, и всё было на тот момент в полной гармонии.

Жаль, что у нас было не так много времени на то, чтобы ближе познакомиться с бытом аруаков и коги, но я успел заметить, насколько терпеливы и работоспособны их женщины. Они постоянно что-то вяжут из шерсти, и вязка у них очень плотная. А когда они прядут шерсть, веретено у них держится горизонтально по отношению к земле, и расстояние между двумя пряхами — до 25 метров. Так проверяется прочность пряжи. Меня поразило терпение, с каким они выполняют эту работу.


Я сравнивал их работу с той, которую привык видеть у нас на стоянках с детских лет. У нас пряжу делает одна женщина, работая двумя руками — у них же одна пряха подправляет, а другая крутит веретено. По представлениям коги и аруаков, уива и канкуамо, каждая достойная женщина обязана уметь прясть, а шерсть у них только овечья, и здешние чабаны считаются лучшими во всей Колумбии.


Коровы с высокими горбами у них больше похожи на быков, а собаки по сравнению с нашими совсем маленькие, и в них совсем не чувствуется никакой агрессии — может, потому что чабаны не знают в этих местах, что такое волки. Поселения стоят очень плотно по отношению друг к другу, жилища в основном глинобитные, а деревенский быт очень простой, нет ничего лишнего. Вместо очага у них — три камня, дымоходов в крыше домов нет, дым уходит через траву, которой покрыты их жилища. Траву на крыши берут со склонов окрестных гор — при строительстве жилища всегда ждут, когда трава затвердеет.


Огонь поддерживается в очагах постоянно. Иногда крыши протекают во время дождя, но всё равно огонь перебарывает. Среди старожилов уива я видел, как они пользуются древним огнивом, камни у них серые, с белыми прожилками, а траву используют особую, не все знают, где её брать для огнива. Огонь почитается, как и у нас на Алтае, наравне со всеми живыми существами, и обряды поклонения Огню во многом сходны.


Они всегда ходят в белых одеждах — это для них священно. Всегда быть в белой чистой одежде, иметь в голове чистые помыслы и сторониться в жизни всего грязного — этому они следуют каждый день. И если у нас об ответственности за качество жизни всего народа говорят считанные единицы, то у них каждый говорит об этом. А слово, по представлениям аборигенов Сьерра-Леоне, всегда священно. У них нет блуда, и нет пьянства. Они так воспитаны. Им непонятна европейская «культура», пропитанная эгоизмом, эротикой, духом потребительства.


Людям в белых одеждах близка и понятна только устная традиция при передаче сокровенных знаний. Они считают, что лукавство и ложь пришли с изобретением письменности. В устной традиции исключена ложь, когда говорящий обязан произносить слова, глядя в глаза своему собеседнику. А в письменной традиции можно один раз «исправить» и потом ссылаться на это как на проявление истины. У них культивируется сознательный отказ от книг, которые просто отвлекают от самого главного, и от книг, которые развлекают.


У них есть инструмент, с помощью которого можно входить в мир духов. Деревянный сосуд «думбра» чем-то похож на кокон, из которого однажды вылетает бабочка. С годами он обрастает слоями, которые наносятся особой палочкой, в них перемешивается слюна ясновидящих и сок священных деревьев, дающих человеку жизнь. Это слои самой вечности, сквозь которые прорываешься в мир духов. Звуки этого инструмента непривычны, но если войти с ними в резонанс, как это бывает при глубинных звуках алтайского комуса, душа на них отзывается, и слышны новые отзвуки, которых не замечал раньше. В мире духов всё по-другому, но мы лишь догадываемся об этом, и я могу сейчас говорить, что видел таких людей, которые знают об этом мире больше других.

 

 

Метки

Добавить комментарий


Как Вы считаете, опыт какой из зарубежных стран подходит больше всего для развития туризма в Горном Алтае?