Первый и последний Ага-зайсан алтайского народа

Николай ВИТОВЦЕВ
04.02.2019

Просмотров:

926

В конце прошлого года в республиканский литературно-издательский дом "Алтын-Туу" выпустил сборник воспоминаний "АГА-ЗАЙСАН" автора-составителя Николая Витовцева, посвященный памяти политика, исследователя и просветителя Александра Киндишевича Бардина. Предлагаем несколько отрывков из этой книги: 

Воспоминание, которое преследовало его всю жизнь… Отца арестовали по линии НКВД, и сначала он находился в тюрьме на окраине Кызыл-Озёка. Комиссары открыли ее на территории захваченного женского монастыря. Сбили кресты, сожгли иконы, обнесли стену вокруг монастыря колючей проволокой. Родственников не пропускали, отгоняли их от тюремных ворот прикладами винтовок, а случалось — и выстрелами в воздух. Крики конвоиров и лай собак, горестные возгласы женщин, которых лишали последних свиданий с мужьями…  «Иди! – сказали ему. – Тебя пропустят…» Кто-то из родственников подсказывал его матери: ребенка охрана пропустит, не смогут отказать. И его повели к отцу. Он навсегда запомнил взгляды деревенских мужиков, оторванных от земли, от работы. На него смотрели виновато, растерянно, с болью в глазах. И среди них был его отец. За что их взяли? И кто остался в деревнях после них? Забирали самых лучших — работящих, самостоятельных, крепких. Но тогда он этого еще не знал и ничего не понимал в том, что происходило — поэтому и разрешили попрощаться с отцом.

Он просидел у отца на коленях совсем недолго. Отец ничего не говорил, а только прижимал к себе пятилетнего сына и от горя раскачивался из стороны в сторону. Это было недолго — и это длилось в его памяти всю жизнь. За что лишили жизни его отца? В годы студенчества, после ХХ партийного съезда, он перечитывал мемуары очевидцев тех гибельных событий, документы того времени, но так и не нашел ответ, хотя временами казалось, что жертвы сталинской эпохи были не напрасны, и в годы своего директорства в Ине, Эдигане он был уже готов к тому, чтобы принять перемены тогдашних лет как награду, как воздаяние после всего, что выпало на долю его поколения. Но пришла перестройка, и вместо раскулачивания 30-х годов началось «разгосударствление», к которому подключились внуки комиссаров, и вместо комитетов бедноты стали появляться бизнес-сообщества. К нему в совхоз приехал однажды секретарь обкома и объявил: будущее теперь — за фермерами. Он слушал секретаря, а в памяти снова всплывали горестные возгласы женщин, лай собак, крики конвоиров и гнетущее молчание арестованных крестьян.

Его отец, фермер-единоличник, был убит комиссарами.



Как, почему возродилась Белая Вера в начале ХХ века глубоко в горах? Где искать ее корни? Точно так же, как в русском православии переплетены пережитки языческой веры славян с «Новым Заветом», так и в алтайском бурханизме Бардин искал и находил корни тенгрианства, шаманских верований, бесспорное влияние буддизма и новейших политических настроений, характерных для начала ХХ века. Если не быть алтайцем, то рассуждать со стороны всегда легче: выделять что-то главное и отсекать всё лишнее. Но как быть человеку, который сам оставался живым носителем всех традиций? Как быть с родовой памятью, которая лишала его покоя и не давала искать простых решений? Прямых дорог в горах не бывает, он это знал, и его духовные искания продолжались.

  

«Где наши «губернские» права?» - этот вопрос, впервые поставленный авторитетным юристом Степаном Тюхтеневым, в начале 90-х широко обсуждался в Республике Алтай. Глава первого регионального правительства Владимир Петров в ответ задавал резонный вопрос: «А где наши «уездные» штаты?» Тем самым он напоминал: при создании в 1922 году Ойротской автономной области, действительно, были гарантированы губернские права, но при этом штаты чиновников предусматривались на уровне Бийского уезда. Бюджетного Кодекса в те годы еще не было, в стихии рыночной экономики приходилось жить по средствам, и желающих идти на работу в республиканское правительство было не так-то много. Самым престижным и самым выгодным был в те годы труд предпринимателя. Политика еще не стала бизнесом, общественники и «неформалы» задавали тон в общественно-политической жизни, и это тоже повышало авторитет ага-зайсана, главы крестьянского хозяйства «Боор» Александра Киндишевича Бардина.

Что посоветовал бы автор книги «Думай и богатей» Наполеон Хилл ему, главе крестьянского хозяйства? На чём предложил бы делать деньги в условиях безумной инфляции? Пожалуй, этот Наполеон предложил бы скупать землю у владельцев земельных паёв, а еще выгодной была скупка недвижимости. Опытные спекулянты знают: скупать надо то, что дешевле. Но к их числу ага-зайсан не принадлежал. С упорством, которое не понимал никто из бывших его коллег по «Алтайэнергобанку», Александр Киндишевич продолжал развивать крестьянское хозяйство «Боор». Память о великом предке не давала ему остановиться.

…В газетах писали в середине 90-х об «алтайских миллиардах», которые бесследно исчезали, не доходя до учителей и врачей, крестьян и шахтеров, пенсионеров и студентов. Кто-нибудь из участников тех хитроумных схем разбогател к началу XXI века? Кто-нибудь сделал полезные вещи для возрождения народной культуры, помог хотя бы чем-нибудь собственному народу? Имён таких меценатов история лихих 90-х, увы, не сохранила. Всё, что легко приходило к «успешным людям», так же легко уходило от них, не оставляя после себя никаких следов.

*   *   *

Рядом с хозяйственной тетрадью — еще одна, полностью отведенная под родословные известных алтайских фамилий. В дополнение к тем, которые уже названы, в этой тетради есть родословные Гуркиных, Чеконовых, Бедушевых, Тенгерековых, Тозыяковых, Чапыевых, Штанаковых и других. А вот нарисованное по просьбе друга-маймана, депутата Госдумы России Сергея Пекпеева, древо сеока кёгол-майман. И не знаю, для кого как, а для меня в его кропотливой, дотошной работе в восстановлении бессмертного алтайского леса, где каждый найдет однажды собственное родовое древо и себя на одной из его ветвей, - для меня живее всех остальных показалась та ветвь, которая идёт от Боора, и там есть один из его потомков, обозначенный самим ага-зайсаном: Шурка. Будучи свободным от самомнения, обладая достаточным запасом юмора и самоиронии, Бардин не стал искать для собственного имени, идущего от греков, каких-нибудь красивых или громких алтайских параллелей по моде нового времени. Просто и доходчиво, как в далёком детстве: Шурка, будущий ага-зайсан алтайского народа.

… Нынешнее поколение должно знать, что у истоков возрождения зайсаната стоял А.К. Бардин, первый зайсан майманов, избранный в 1990 году, ещё при коммунистах, и единственный ага-зайсан алтайского народа. И тот факт, что с его уходом из жизни так и не нашлось столь же влиятельной и авторитетной фигуры на пост Ага-зайсана, свидетельствует лишь о том, что достойного преемника у него пока нет. Но точка отсчёта есть: трехметровая стела в урочище Текпенек с выбитыми на ней словами: «Майман, 1990 год, 7 июля».

Он слушал людей, которые собрались на курултай, и понимал, что пришло время уходить и прощаться с теми надеждами, которыми жило его поколение. К началу осени 2002-го переменчивое эхо лихих 90-х годов докатилось, наконец, и до Горно-Алтайска: новое поколение праздновало победу над «партийной номенклатурой», к которой принадлежал и он, ага-зайсан Александр Бардин.

Было время, республиканский лидер Валерий Чаптынов выступал категорически против учреждения Курултая алтайского народа, не понимая, зачем изобретать какое-то подобие «народных фронтов», а с другой стороны — именно такой курултай мог привести к дальнейшему дроблению алтайского народа. Так и случилось: в республике заявили о себе четыре коренных малочисленных народа. Чаптынов был также против зайсаната: кто решил, что народ должен избрать себе 12 или 15 зайсанов, когда сеоков на самом деле около ста? А что касается Тёс-Торгоо, то его роль для Чаптынова была вообще непонятна. Культуре, просвещению, духовной жизни народа вряд ли нужны какие-то директивы. И можно ли управлять, руководить народным самосознанием?

И вот пришло время для того, чтобы рассудить, кто был прав тогда, в середине 90-х. Прежде в исполкоме курултая тон задавали активисты «Эне-Тил», и, сидя в президиуме, Александр Киндишевич наблюдал за тем, как они держали отчёт о том, что успели сделать за прошедшие три с половиной года и что они оставляют для команды победителей. Курултай задумывали для того, чтобы объединить народ — а вместо этого стали делить власть. Как объединить людей, которые неспособны слышать друг друга и не ищут в политике ничего, кроме личной власти? Он этого не знал.

Время рассудило их споры с Чаптыновым, и они признавали, что главный их оппонент был прав, когда высказывал свои опасения по поводу зайсаната. Прошедшие годы показали, что зайсанов не надо бы избирать по сеокам — это действительно вело к разобщению. В старые времена народ делился по отокам, или по дючинам. Может быть, вернуться к территориальному принципу, говоря о нынешнем зайсанате? Такое предложение поддержали научные работники и, разумеется, актив общества «Эне-Тил». Но радикально настроенная часть делегатов оказалась теперь в большинстве, и никакие доводы учёных не могли их переубедить.

Если зайсанат даже в том виде, в каком он был в 90-х годах, вызывал известные опасения у политиков масштаба Чаптынова, то каким быть новому зайсанату? Прежний исполком курултая, уходя в отставку, не мог дать ясного ответа на этот вопрос. У каждого алтайца в роду переплетены многие (если не все) сеоки, представленные на Алтае. И, может быть, по этой причине внутри каждого из 12-ти «основных» родов наблюдались известные противоречия. Такие уважаемые люди, как ага-зайсан Бардин, хорошо знали, как снимать возникающие время от времени противоречия, и лучше других понимали, как консолидировать свой народ. Но теперь они оставались не у дел.



Из состава исполкома, избранного в феврале 1999-го, в новый состав вошли только двое — Константин Шлыков и Семён Танытпасов. В прежнем исполкоме был 41 человек — теперь обозначили в пределах 25-27 человек. Если верить тому, что в курултае прежде заправляла бывшая партийно-комсомольская номенклатура, то получалось, что в сентябре 2002-го она потерпела поражение, и даже такое движение, как «Эне-Тил», потеряло всякий вес внутри Курултая алтайского народа.

На вторых выборах Главы республики исполком Курултая и зайсанат работали на кандидатуру Владимира Петрова; бывшие комсомольские работники и их сторонники — сначала на Сергея Кречетова, потом на Александра Бердникова, а радикально настроенная молодежь — на кандидатуру Владимира Амургушева. В итоге они сообща помогли выйти во второй тур Семёну Зубакину. Что-то похожее наблюдалось и во время выборов Эл Башчы. Прежний исполком Курултая вместе с зайсанатом и обществом «Эне-Тил» рекомендовали на этот пост кандидатуру Юрия Антарадонова. Другая часть делегатов группировалась вокруг лидера городского курултая Василия Кудирмекова. Были свои сторонники и у Семёна Танытпасова, выставлявшего кандидатуру против Юрия Антарадонова в феврале 1999-го. Делегаты с мест обсуждали кандидатуры Анатолия Соколова и Семёна Тузачинова. На тот случай, если Антарадонов снимал свою кандидатуру, прежние руководители Курултая имели в запасе кандидатуру депутата республики Владимира Сабина. Но, как видно, Сабин ещё до начала работы III Курултая увидел, что дальнейшая борьба с поколением политиков next бессмысленна.

Когда обозначились два явных лидера, сторонники радикальных перемен поняли: нужен кто-то третий, и желательно чтобы это была компромиссная фигура. Зайсан кыпчаков Константин Шлыков, давний друг ага-зайсана Бардина, до последнего момента колебался, не надеясь на поддержку горожан. Но он был одним из двух членов прежнего исполкома, который попадал в новый состав, и это давало шанс. В итоге, как и рассчитывал Александр Киндишевич, победил именно он.

Но власть в Курултае перешла в руки тех, кто на выборах Главы республики работал на В.Амургушева. В числе причин, которые привели бывшую партийно-комсомольскую номенклатуру к окончательному поражению на Курултае, называли её излишнюю самонадеянность. Подвело чувство незаменимости, а их противники не теряли времени даром, работали во всех районах республики, и в этом смысле их победа — заслуженная, ага-зайсан это признавал.

В нынешней политике сплошь и рядом победители перестают слышать тех, кто потерпел поражение. Но, к счастью, Курултай 2002 года оказался счастливым исключением. Есть вещи, по которым не могло быть никаких разногласий между «старым» и «новым» Курултаем, и прежде всего это коренные интересы народа, ради которого, собственно, и сидят в президиумах. Как сказал руководитель общества «Эне-Тил» Владимир Кыдыев сразу после того, как разъехались делегаты, все резолюции, подготовленные его сподвижниками, были приняты на этом Курултае — все до одной.

Они уходили, передавая новому поколению то, что не успели завершить. Вернее, им этого не дали.

Прочитать полный текст книги или скачать ее можно здесь.

Добавить комментарий


Как Вы считаете, опыт какой из зарубежных стран подходит больше всего для развития туризма в Горном Алтае?