В розовом цвете – последние годы Ойротии

Николай Витовцев
04.06.2014

Просмотров:

7421

Сталинские времена, о которых в последние годы много пишут и еще больше показывают в телевизоре, в воспоминаниях наших дедов остаются совсем другими. Люди жили и работали при любом режиме, и одним нравились царские времена, а другим – годы непродолжительного строительства коммунизма. В прошлый раз у нас была возможность совершить беглый экскурс в 30-е годы, а сегодня – спасибо Скучному человеку – мы сможем увидеть Горный Алтай в годы IV сталинской пятилетки (1946-1950 гг.), когда нашей автономией руководил товарищ Сорока.

Это были последние годы существования Ойротской автономной области перед ее переименованием в Горно-Алтайскую АО, а случилось это, по утверждениям наших ветеранов, с победой товарища Мао в соседнем Китае. Рассказывали, будто великому кормчему не нравилось любое упоминание об Ойратском ханстве, даже просто какие-то аналогии или параллели, и он высказал якобы такое пожелание Иосифу Виссарионовичу. Трудно сказать, было это или нет, когда известны даты образования КНР и нашей АО, тем более что новое название тоже мало кому нравилось. В годы застоя любили даже задавать крамольный вопрос: «Можно ли представить себе город с таким, например, названием, как Горно-Армянск?!»

На фотографиях, собранных Скучным человеком, представлены люди, жившие в последние годы существования сталинской Ойротии. В точности надписей к этим фотоснимкам сомневаться, пожалуй, нет смысла. Но при этом возможны, конечно, какие-то искажения в географических названиях и, как мне показалось, в некоторых фамилиях, поэтому хотелось бы увидеть в комментариях наших посетителей необходимые уточнения. Если же их не будет, останется согласиться со всеми надписями.

Кстати, все надписи были сделаны в более поздние времена – как кажется, уже после Сталина. Во всяком случае, везде упоминается Горно-Алтайская АО, хотя вместо районов указаны пока ещё аймаки.

В розовых рамках фотокарточки выглядят символически – фотографам того времени чаще всего полагались розовые очки, сквозь которые надлежало смотреть на «эпоху преобразований». Иногда случались явные переборы, и тогда даже сама партия возмущалась по поводу неуклюжих действий ею же воспитанных «лакировщиков».

Cейчас мы можем, конечно, рассуждать по-своему, а тогда людям нравилось жить с мечтой. Когда ее нет, жизнь теряет во многих случаях всякий смысл. Фотографы часто показывали людей такими, какими они хотели бы видеть себя в мечтах. Человека труда в то время показывали чаще других, потому что страна работала. Жизнь была трудной, поэтому пропаганда старалась преподать ее радостной и счастливой.

Фотография пионера из Балыкчи кажется человеку постороннему до жути оптимистичной и показывающей всем счастливое детство «безусого паренька». Но если смотреть внимательно, приезжий фотограф не успел освободить мальчика от большого «взрослого» короба, с которым ходила безотцовщина в те времена по всем долинам, закидывая на ходу в этот короб через плечо высохшие кизяки. Никто не привозил тогда уголь из соседнего Кузбасса. Фотографы редко появлялись при Сталине в глухих алтайских селениях, и пионер Миша Чоков скорей всего был просто рад тому, что его заметил городской «дядя с птичкой».

Может, я ошибаюсь, но по берегам Телецкого озера в эпоху позднего Сталина вроде бы было меньше леса. Послевоенные годы обнажали разруху, вызванную всеми тяготами, которые выпали на долю тружеников тыла. По воспоминаниям старожилов Горно-Алтайска, по всем окрестным горам доступный лес был полностью вырублен. Пожалуй, и по берегам Телецкого озера была после войны такая же картина.

Яководство считалось тогда новым направлением мясного скотоводства, поставленного на социалистические рельсы сталинских преобразований. В газетах того времени много подобных слов, малопонятных не только для скотоводов, но и самих ученых, вынужденных признавать в ту пору дутые авторитеты вроде сталинского кумира Лысенко.

Горбачевским архитекторам перестройки казалось, правда, что надо забыть всё, что было «в эпоху сталинизма». Что же достигнуто нами в последние 30 лет? Кроме торговли нефти и газом мы мало в чём преуспели, и теперь даже будущее Республики Алтай увязывают единственно лишь с китайским газопроводом. А тогда, «в эпоху сталинизма», было положено начало выведению знаменитой горно-алтайской породы коз. И теперь уже мало кто знает, что в знаменитой песне про оренбургский пуховый платок был воспет на самом деле козий пух из Горного Алтая.

Горный Алтай во все времена был богат своими людьми, и один из них – знаменитый садовод Николай Павлович Смирнов. Почему в наши дни всё реже вспоминают о таких героях труда? Наверное, время теперь другое, и ему нужны теперь совсем другие герои…

 

Слева – комсомолка Шура Манзарина (так указано в надписи), счетовод колхоза имени Тельмана Улаганского аймака, она же по совместительству почтальонка, а справа – пастушка Jаманкыз Белекова из передового колхоза «Мухор-Тархата» в соседнем Кош-Агачском районе.

Это всегда непросто – приукрашивать жизнь и показывать ее лучше, чем она есть на самом деле. И всё же были такие сюжеты в те времена, которым не требовалась никакая «лакировка». Прославленный Чуйский тракт, о котором слагались легенды и песни, был на редкость красив и тогда, при Сталине, и чуть раньше при императоре Николае Втором. Дорога – как сама жизнь – уходила из прошлого в будущее, то есть к нам, и каждый может заново найти то же место, навечно снятое через фотообъектив.

 

Реклама

926

ОтменитьДобавить комментарий


Социальные комментарии Cackle
Как Вы считаете, опыт какой из зарубежных стран подходит больше всего для развития туризма в Горном Алтае?