Александр Гращенков снимает Алтай

Николай Витовцев
25.11.2012

Просмотров:

7830

Фотографии, ставшие советской классикой 30 лет спустя




Когда это было, в каком году? Едва отшумела счастливая студенческая пора, и казалось, так много ещё будет всего впереди… Была ранняя осень, обычные дни, и нам казалось, что ничего особенного не происходит. А теперь это уже документы, живые свидетельства из эпохи, получившей клеймо «застоя». Впрочем, никто не скажет, когда было больше движения в нашей жизни — тогда, при возможностях выбирать авиарейс в любой райцентр Горного Алтая, или теперь — с выбором авиарейса только на Москву?

Александр добирался из Москвы до аэропорта Усть-Коксы считанные часы и, входя в работу, он расспрашивал обо всех сюжетах, которые могли ему встретиться на пути. Мы бродили по райцентру, он расспрашивал о моей работе собкора, обо всём интересном здесь и в соседнем Усть-Канском районе. Разговаривали о работах Анри Картье-Брессона, Юджина Смита, Владимира Сёмина… Их имена были для нас как обмен паролями. Годы студенчества у нас с ним едва прошли, и теперь мы искали, где приложить полученные знания.



В первых фотографиях, сделанных в Горном Алтае молодым фоторепортёром А.Гращенковым, угадывался стиль большого мастера. Сравнивая его алтайские пейзажи с работами современных мастеров, поневоле приходишь к выводу, что «вечных» пейзажей тоже не бывает.



В блоге «Лейки» недели две назад было большое интервью с Александром Гращенковым. Поступив на журфак МГУ, он решил отказаться от зачисления в международную группу, которая считалась тогда элитной, и попросил перевести его в фотогруппу, по тем временам «самую непрестижную». Вот так он и оказался среди фотографов АПН, тогдашнего авангарда советской журналистики. В 1976-м на четвертом курсе журфака МГУ ему было всего-то 24 года, и рядом с ним работали все мастера тогдашней фотожурналистики — Макс Альперт, Виктор Ахломов, Всеволод Тарасевич, Валерий Шустов, Георгий Зельма, Олег Макаров, Юрий Абрамочкин, Владимир Вяткин...

— Профессия фотографа тогда, да и, скорее всего – сегодня, даёт человеку некую иллюзию свободы, возможность заниматься тем, что тебе нравится. Всеволод Тарасевич сказал мне как-то, что чувствует себя охотником, который бродит по лесу ради своего удовольствия, но ему за это ещё и деньги платят.

Так он говорит сейчас, а тогда мы и в самом деле бродили с Александром по деревням, по окрестным горам, и мне нравилось смотреть, как он работает. В то время я даже не мог предположить, что лучшие фотографии, сделанные им в Горном Алтае, станут самыми честными свидетельствами того времени, а значит, и классикой советской фотожурналистики.



«Из чего, «из какого сора» растут шедевры фотографии? По моим ощущениям здесь есть элемент мистики, когда вдруг все совпали — и ситуация, и свет, и композиция. Считается, что автору просто повезло. Но заметьте, не так уж много фотографов, которым вот так везет. А есть фотографы, которым не везет никогда. Конечно, это — дар, талант. Но этот дар обязывает на него работать». 



Усть-канская серия фотографий 1979 года принесла Александру заслуженную славу. С виду неприметный райцентр под пристальным взглядом фотохудожника открывался с такой же ясностью и чистотой, как в лучших работах итальянских неореалистов. Чего стоил один лишь его «Пантелеич»…




Рассказывая о своей работе, Александр Гращенков признавал: любые компромиссы, а они неизбежны в редакционной работе, ведут к потере творческой индивидуальности. «Не миновала и меня эта чаша. Выполняя заказ редактора, начинаешь невольно под него подстраиваться, а у того тоже есть главный редактор, и у того есть хозяин. Поэтому так мало осталось правдивых фотографий той эпохи, сделанных фотожурналистами. Хотя есть надежда, что ещё не всё извлекли из сундуков».

Рассматривая его фотографии, чувствуешь, что запасов в его «сундуках» хватит на долгие годы. Ведь как бывает? В то время кадр показался «серым» и малозначительным, но прошли десятилетия — и это уже не просто кадр, а «печать бога». Что такое фотография вообще? Размышляя над этим вопросом, он видит: «Это отбор. Сначала отбор в жизни, потом муки отбора из отснятого материала. И это может продолжаться десятилетиями…»

Как оценить то, что снимаешь во время работы? «В документальной фотографии на это имеет право только один Редактор – Время, — считает Александр. — Время расставляет свои оценки, и никакие призы на фотоконкурсах и награды на выставках на него повлиять не могут. Сегодня, кажется, уже большинство людей поняло эту истину».

Он по-прежнему мечтает «добраться когда-нибудь до своих отсевов на антресолях, посмотреть брак и 37-й кадр. Время ведь меняет не только нас, но и наши вкусы, не только мы делаем фотографии, но и они делают нас...» 



Ещё две фотографии Александра Гращенкова из Усть-Кана. Магия света делает одинаково красивыми утренний туман и дневную пыль.



С высоты нынешнего своего опыта Александр с заметной долей иронии говорит о «советском гламуре». А тогда мы не знали, как бы правильнее назвать желание властей показывать всё лучше, чем оно есть на самом деле. Всё связанное с пропагандой и агитацией, собственно говоря, и было тем самым «гламуром», который душил настоящую журналистику. Дальние командировки давали возможность где-то через экзотику, а где и через «дух странствий» показывать реальную жизнь — совсем иную по сравнению с жизнью в больших городах.

В любых редакциях работают за деньги и делают то, что нужно «хозяину», часто забывая о личном творчестве. Но ему повезло: в АПН работали «умные интеллигентные редакторы со вкусом, они честно отбирали и использовали в идеологических интересах системы людей талантливых». Его редакция работала на зарубежного читателя, и «кондовые постановочные фото не вызывали доверия и не могли конкурировать с новым репортажным стилем, поэтому КГБ давал нам некоторую творческую свободу и терпел беспартийных фотожурналистов вроде меня».

Кто показал Усть-Кан конца 70-х годов лучше, чем Александр Гращенков? Толстыми пачками выходили наборы цветных фотографий, воспевавших природные красоты Горного Алтая. Сотнями тысяч экземпляров печатали фотоальбомы о «людях труда» — но сейчас, тридцать с лишним лет спустя, как-то и нечего поставить рядом с его усть-канской серией, увидевшей свет совершенно случайно.



Этот портрет называют чаще всего просто «Внук». Кем вырос этот мальчик, где он сейчас? И есть, конечно, другие вопросы, адресованные всем, кто хотел бы считать те годы «самыми лучшими» в истории Горного Алтая. Откуда такая серьёзность во взгляде мальчика? Так ли уж хороша была тогдашняя жизнь?



Портрет ветерана, снятый тогда же, в 1979 году, лишает последних иллюзий. Что дали этому старику, кроме испытаний и невзгод, наши «партия и правительство»? 



А это – один из наиболее знаменитых снимков Александра Гращенкова. На недавней выставке советской фотографии в центре братьев Люмьер рядом с лучшими работами фотографов литовской школы 60-х Антанаса Суткуса и Александра Мацияускаса, рядом с портретом Валерия Плотникова «В.Высоцкий и М.Влади. 1975» был представлен «Колхозный бригадир. Усть-Кан. Горный Алтай. 1979». 

Выставка в центре фотографии братьев Люмьер получилась большая, удачно выглядела организация подготовленных экспозиций: отбирали по 5-6 хороших фоторабот каждого автора, а их на выставке было около 70, итого – в пределах четырёхсот. По отзывам посетителей, действительно был представлен фотографический «срез» периода 1960-1970-х. У каждого складывалось полное представление о состоянии фотографии того времени, об уровне художественности фоторабот признанных мастеров.

— Документ может иметь ценность в момент публикации и спустя лет двадцать, если он отразил какой-нибудь решающий момент в истории или жизни известного человека, или просто сохранил дух ушедшей эпохи.

К этим словам Александра Гращенкова трудно что-либо добавить. При том, что советская фотография у многих связывается с пропагандой, с фальсификацией происходивших событий и с тем же «гламуром», - это вовсе не значит, что фотографы того времени не занимались художественной фотосъемкой и таким фоторепортажем, который выводил газетное либо журнальное ремесло на грань искусства — как в нескольких сюжетах, снятых в Усть-Кане на День победы.



Праздник, который мы видели много раз на других фотографиях, здесь совсем другой. Свободный от какой бы то ни было фальши и помпезности, усть-канский День Победы поражает своей простотой и естественным выражением чувств.



Тогда ещё были живы фронтовики, и многие из них ещё работали. Обычная сцена из жизни в тот же день, когда разыгралась пыльная буря. «Никто не забыт…» Вроде бы это просто слова. Но в глазах нового поколения — это уже Память, какой бы горькой она ни была.



Перебирая в памяти старые фотографии, Александр Гращенков честно говорит: «Я сожалею о том, что хотел и не пошел на событие, поленился... И вдруг увидел интересные кадры оттуда в интернете или в прессе, снятые другим фотографом. Ругаю себя за лень. А неснятых фотографий не бывает, бывают упущенные моменты. И это практически вся наша жизнь. Об этих моментах жалеют все, особенно с возрастом…»

В те дни, когда мы бродили с ним по деревням, Александр часто доставал из кофра красиво сделанные «контрольки». В то время, когда весь мир фотографии был только аналоговым, такие «контрольки» помогали лучшему выбору из отснятых кадров того, что тебе действительно нужно. Но таких «контролек», как у него, я ещё не видел: это были лучшие фотографии Анри Картье-Брессона, Владимира Сёмина, других корифеев современной фотографии.



Век «цифры» в корне переменил нашу жизнь, и теперь я могу без труда найти фотографию, которую сам Александр считает одной из лучших в своём творчестве: Узбекистан, тот же самый 1979 год.



А годом ранее он сделал вот этот великолепный портрет: его учитель Владимир Сёмин в Загорске, 1978 год. Что же остаётся мне на память о нашей тогдашней встрече? Александр мечтал вырваться в район Белухи, и нам удалось в аэропорту помочь ему в этом. Его портрет Царицы Алтая до сих пор считается одним из лучших.

Реклама

596

ОтменитьДобавить комментарий


Социальные комментарии Cackle
Как Вы считаете, опыт какой из зарубежных стран подходит больше всего для развития туризма в Горном Алтае?