Коллективный блог Республики Алтай

Вадим Гевель начинает свой рассказ о времени, потерянном для Республики Алтай

Прежде чем начать свой рассказ, хочу сделать заявление: за всё сказанное здесь я полностью отвечаю сам лично, и только я сам. Всё сказанное мной - правда абсолютная, я говорю только о том, что знаю и видел лично, все названные мною фамилии и имена достоверны, и кто остался ещё жив, могут подтвердить мои слова, если посчитают нужным, в противном случае — это на их совести. Я хотел бы поблагодарить тех людей, с которыми столкнулся в предыдущей жизни. Многие помогли мне с хорошей стороны, при этом жизнь очень сильно зависит, на мой взгляд, от стечения обстоятельств (плохих и хороших) и от их чередования.

Все имена и фамилии будут действительные, и только я один несу ответственность за сказанное и написанное мною, ни в коем случае не редактор текста или кто-то другой. Скажу честно: в моей жизни ни мне, ни моим членам семьи никогда и никто, никакая «темная» контора (шпионская какая-нибудь, КГБ или ФСБ, Госдеп, милиция, полиция и т.д. и т.п.) ни в России, ни тем более в США не склоняла, или правильнее сказать, не вынуждала к сотрудничеству. Я привык отвечатъ только за себя, и любые «вербовщики» всегда получили бы отказ, и так же, я думаю, поступили бы все члены моей семьи — я это точно знаю; в самое тяжелое время никто из моих близких и родственников даже не думал меня предавать или идти на какое-то «сотрудничество».

Я надеюсь рассказать малоизвестные вещи о «якутском миллиарде», рассказать о Чаптынове, Зубакине, Бердникове, Мартьянове, Мунатове, Баробошкине, Косареве, Вайнбергере, Земирове, Красновском. Каждый из них оставил разный след в моей жизни, и я буду всего лишь рассказывать, не давая личных оценок. Понимаю, кому-то будут неприятны мои воспоминания, но я обязан обо всём рассказать, тем более, что вокруг моего имени слишком долго шли самые грязные политические игры. Время всё расставляет и показывает, кто есть кто на самом деле, и других доказательств сегодня не нужно, кроме того, что сейчас представляет из себя тот или иной человек.

16 февраля 2012 года

Когда жители Маймы выдвинули, а затем и избрали меня депутатом Верховного Совета Республики Горный Алтай (так она тогда называлась), мне было 26 лет. А когда я покидал Россию, мне было 33 года, теперь же 49 лет, и после всего, что я прошёл, многое пришлось переосмыслить заново и просто понять, прожив здесь столько лет. Сейчас я живу в стране, где рядом живут все народы мира, в своё время прибывшие сюда, и с нуля они построили демократическое общество — одно из самых передовых в мире.

На первых порах я не понимал, почему американцы всегда улыбаются, почему они обходительные, выдержанные и благодарные к людям, делающим для них добро. До сих пор не могу привыкнуть к тому, что здесь никто никому не завидует, а каждый рассчитывает только на самого себя. В этом, наверное, и есть наше главное отличие от американцев: мы почему-то считаем, что государство «обязано» каждый день заботиться о нас — а здесь ты как бы не видишь государства, оно не навязывает себя, и к этому очень трудно привыкнуть после России.

С самого начала это было заведено в Новом Свете и продолжается до сих пор: каждый думает, что тот — другой — может стать в любой момент присяжным на его слушаньях в суде, а также никого не удивляют «домашние» пистолеты. Здесь частная собственность неприкосновенна, и любой преступник много раз подумает, прежде чем залезать в чужой дом: его могут встретить там пистолетными выстрелами, и суд в таких случаях всегда на стороне людей, которых пытались ограбить. У всех американцев — простых и состоятельных — право на оружие так же привычно, как право голосовать на всех уровнях.

Общество здесь развивается гораздо более динамично, чем у нас в России, сама жизнь заметно качественнее по причине того, что людям всегда свойственно стремиться к лучшей жизни, и здесь им никто не препятствует в таких стремлениях. У каждого человека здесь есть все возможности для того, чтобы проявить себя в нужный момент. Просто приходит такое время, когда общество замечает достойных людей и само их выдвигает, даже сказал бы – назначает для решения какой-то проблемы. И все понимают, что времени на это — 4 года; допустим, справился человек, и у него есть заметные  результаты — что ж, переизбирают ещё на один срок, ещё на 4-года, а если нет — на его место приходит кто-то другой.

Америка на данный момент имела 46 шансов, и каждый из них не открывал какую-то  «эпоху», а то и «эру», как это у кремлевских прихлебателей характеризуется, а всякий раз избранный народом человек был у него НА СЛУЖБЕ, и с самого начала был подотчетен, прозрачен, доступен. Мне можно было бы говорить об этом до бесконечности.

Я благодарен своей судьбе за то, что мне выпало жить и работать в то время, когда происходило очень много перемен не только в моей жизни, но и в жизни всего общества. Это было падение СССР, становление новой демократической России - абсолютно новой страны, перед которой открывались хорошие перспективы, и я поверил, как многие другие, искренне поверил в перемены к лучшему. До сих пор не могу смириться с тем, что произошло, и не могу понять, как наша страна попала опять в руки вандалам, временщикам, проходимцам, хищникам и лгунам...

Мне повезло в жизни со многими людьми, и я могу с точностью говорить сейчас, что смолоду мне всё равно встречалось больше хороших людей. Один из первых, кого я вспоминаю, это Петров Владимир Иванович, и не только я, но и все, кто в то время занимались бизнесом или просто хотели сдвинуть что-то с мёртвой точки, всегда находили поддержку тогдашнего главы правительства. О нём я могу рассказывать много хорошего, он действительно многое для меня сделал, и — чтобы все знали об этом — делал он всё безо всяких «условий» для себя (на современном языке путинской России - без откатов, «заносов» и пр.) Я хотел бы сказать ему сейчас большое человеческое спасибо, пожелать ему здоровья, работоспособности, а всей его семье — благополучия.

В те годы (а я был тогда молодой и даже самонадеянный) однажды выпало встретиться с Михаилом Васильевичем Карамаевым, он был уже на пенсии, и, казалось бы, какое ему дело до меня, начинающего предпринимателя, но за короткую беседу с ним я был поражен его выдержанностью, манерой ведения беседы, его государственным умом, житейской мудростью. В свое время он уделял много внимания проблемам сохранения природных богатств Алтая. На берегах Катуни в годы его руководства начальникам любого ранга не дозволялось распивать водку, за такие вещи он наказывал — не то, что теперь, да и многое можно написать о нём — надеюсь, для этого у меня ещё будет время.

Вот два человека, которых я встретил в своей жизни на Алтае и которых в моем понятии можно называть настоящими государственными мужами. Никого кроме них двоих я больше назвать не могу.

В то время было много грамотных специалистов, работоспособных, прекрасно подготовленных юридически, с хорошим опытом, и самое главное — пользующихся авторитетом у интеллигенции, медиков, учителей и передовых людей Алтая — независимо от национальностей. До сих пор ума не приложу, как мог оказаться во главе республики такой человек, как Валерий Чаптынов. Прошу понять меня правильно: тот факт, что мой близкий родственник В.Завражнев выдвигал свою кандидатуру в альтернативу В.Чаптынову, здесь совершенно ни при чем. Как депутат по работе в Госсобрании - Эл Курултае  я столкнулся с коллегой от города В.Пиуновым, и всё, что я говорил чуть выше, относится также и к нему: такой человек, как он — принципиальный, грамотный — вот кто тогда в годы становления демократии у нас на Алтае должен был оказаться на месте г-на Чаптынова.

Для меня Валерий Чаптынов — человек прошлого, представитель той системы, которая довела наш народ до голода, загнала страну в тупик, в изоляцию от цивилизованного мира и т.д. Считаю, что пришло время честно рассказать про годы его правления, и никому на самом деле не нужен его иконописный портрет. Он страшно любил власть и боялся ее потерять, он патологически не переносил на дух демократию и свободные выборы, тем более, что был напуган ими еще в самом начале горбачёвской «оттепели», когда с треском проиграл Д.Плетенецкому на выборах в Верховный Совет.

Новое время требовало тогда разрабатывать и утверждать новые законы, нужные для того времени, назначать и утверждать новых людей и выдвигать их на выборы во все органы власти, продвигать закон о самоуправлении. И как же хотелась нам, молодым, изменить жизнь к лучшему — но не судьба; республикой стали руководить зоотехники, ветеринары, «хозяйственники»… Какие законы они могли написать? Какую стратегию развития они видели  для новой республики? Последующее время показало: никто из них даже близко не подошёл к тому уровню, на котором остался пенсионер союзного значения Михаил Васильевич Карамаев. Он знал, что власть — это всего лишь возможность для того, кто ее получает, собрать вокруг себя лучших людей. Или остаться одному, когда «стая товарищей» выбирает другого.

Я сейчас стою в Новой Мексике, это такой штат в горах, идёт снег, и я двигаюсь домой в Лос Анжелес. Вы спрашиваете, как моя семья, дети. Могу сказать, что всё у нас хорошо. Иван теперь — огромный лось, настоящий американец, он проживает давно уже отдельно, как это здесь заведено, много работает, если сказать по-русски, плановиком (да, плановиком) в большой транспортной компании, на правой руке и также по всей спине у него татуировка — герб СССР и какие-то черти… Он был ещё школьником, когда мы покидали Россию, а сейчас по-русски говорит и понимает совсем плохо, однажды был у нас в гостях, а мы по телевизору имеем здесь 6 русских каналов, и показывали как раз очередную серию из недавнего сериала «Школа», он косо глянул и сразу сказал, что «там всё ложь». Ничем русским он не интересуется, и я его понимаю. После всего, что выпало нашей семье, как он может воспринимать нашу страну? Мы живём сейчас, по-русски говоря, «на море», от нашего дома 18 миль до океана, или 20 минут на машине, наша улица как бы впадает в океан. Сейчас у Нины в саду много цветов, в самом разгаре сезон апельсинов и лимонов, уже пошла ягода, в основном земляника, но скоро будут и все другие ягоды...

(Продолжение следует).

На снимке: побережье Тихого океана недалеко от дома, в котором я сейчас живу: